2025. Номер 3

Аннотация: Статья посвящена анализу трансформации символического капитала учёных в современном обществе, которое может быть описано как общество риска. В нём всё большую роль играет феномен постправды, а нормальная наука начинает существовать в форме постнормальной. В работе показано, что постправда может пониматься не только как стремление к целенаправленному искажению фактов, но и как специфическая игра, ставкой в которой является возможность и способность говорить от имени истины. Формирование постнормальной науки связано с необходимостью достаточно быстро отвечать на современные вызовы, основываясь на научных знаниях. Однако в то же время ещё не существует научного консенсуса, и группы учёных ведут борьбу друг с другом. Формирование общества риска появилось в результате распространения и использования научных достижений в различных областях общественной жизни. Всё это приводит к тому, что теперь самые разные общественные группы не хотят ориентироваться на мнения профессиональных учёных, но готовы высказывать собственные идеи, вступать в полемику с учёными, экспертами и представителями корпораций, что приводит к размыванию символического капитала учёных. При этом распространение научных знаний в обществе не ведёт к уменьшению символического капитала науки в целом, а перераспределяет символическую власть.

Аннотация: Данная статья является откликом на работу Е.В. Масланова «Символический капитал учёных в обществе риска» и посвящена современному состоянию символического капитала учёных в контексте кризиса общественного доверия. Автор, опираясь на идеи Пьера Бурдьё, различает символический капитал науки и символический капитал учёных. Подчёркивается, что снижение доверия связано не с самой наукой, а с кризисом легитимности учёных как монопольных носителей знания. Современное общество характеризуется массовизацией знания и плюрализацией точек зрения, что усложняет конкуренцию учёных с другими группами. Автор указывает на региональные и культурные различия в восприятии статуса учёных. Отмечаются вызовы, связанные с цифровизацией и информационным шумом, а также возможность появления новых форм науки. В заключение утверждается, что речь идёт не о кризисе науки, а о кризисе её привычной формы в условиях изменяющейся социально-коммуникационной среды..

Аннотация: Обсуждается проблематика социального капитала науки, актуализированная статьёй Е.В. Масланова о трансформации научного авторитета в условиях постправды. Соглашаясь с его утверждением о кризисе монополии учёных на истину, автор развивается данный тезис в перспективе взаимосвязи социального и символического капитала науки. Подчёркивается, что снижение доверия к экспертам не равнозначно упадку научной рациональности, но новые обстоятельства требуют переосмысления актуальных механизмов легитимации знания. Формулируется модель социального капитала науки, состоящая из двух уровней: внутренний (научные коллаборации) и внешний (сети отношений с обществом и государством). Также рассматривается сложность накопления социального капитала научными институтами в свете проблемы эпистемологической несправедливости (М. Фрикер). Особое внимание уделяется концепции власти М. Хаугарда, которая связывается автором с моделью социального капитала. Концепция власти как способности к действию Хаугарда (power to) позволяет подсветить логику накопления и последующей конвертации социального капитала в конкретные преимущества. Утверждается, что в эпоху постправды наука может сохранять символический вес посредством диалога, демонстрируя ценность строгих научных методов и обозначая собственную социальную значимость. Однако подчёркивается, что накопление социального капитала может воспроизводить иерархии, ограничивающие доступ разным социальным агентам к ресурсам. В заключение обозначается необходимость эмпирических исследований новых форм научной коммуникации, которые позволят сделать более наглядными механизмы накопления социального капитала и его конвертации в символическое влияние на других социальных агентов.

Аннотация: В контексте размышлений Е.В. Масланова, представленных в предложенной к дискуссии статье, рассматривается проблематика символической власти научного знания. Констатируется общее согласие с позицией автора относительно эпистемической актуальности постнормального подхода к анализу взаимодействия науки и общества. Заостряется внимание на исследовательских трендах, близких к сфере постнормальности (неопределённость, не-знание, кризис воспроизводимости). Подчёркивается специфика факторов неопределённости и не-знания в оптике различия науки как сферы постоянного вопрошания и практики как сферы обязательного завершённого действия (дилемма Б. Латура). В качестве критического аспекта постнормального подхода выдвигается характерная риторическая нагруженность, заключающаяся в непосредственном обращении авторов концепции к понятию нормы (нормальности). Подвергается сомнению позиция Е.В. Масланова относительно возможной акселерации сроков проведения испытаний медицинских препаратов. Демонстрируется, что в этом случае возможные пациенты, выступая в качестве объектов исследований, пронизываются духом науки как субъекты экзистенциального восприятия. Для экспликации специфик возможного воздействия науки на мир и общество привлекается топологическая метафора – лента Мёбиуса, отражающая, в широком смысле, два полярных состояния: соединённость и разделённость науки и жизни. В терминах концепции научного знания как социальной валюты актуализируется кейс психологии. С одной стороны, данная область связана с массовой трансформацией не-учёных в учёных, в силу общей социально-прикладной значимости психологии. С другой стороны, ситуативность переплетения массовой психологической деятельности с разного рода инфобизнес-практиками свидетельствует о вероятных рисках для представителей общества.

Аннотация: В статье анализируется проблема использования открытых и краудсорсинговых данных, взятых с таких интернет-порталов, как Numbeo, в средствах массовой информации под видом результатов научных исследований. Рассматривается, как медиа, в условиях постправды и экономики внимания, прибегают к нерепрезентативным данным для создания резонансных материалов, что приводит к формированию искажённого общественного мнения. На примере данных Numbeo показывается, как информация, собранная на основе малых и несбалансированных выборок, представляется в качестве научного факта. В работе делается вывод, что такая практика ведёт к мифологизации научных данных, что подрывает эпистемическое доверие к экспертам и настоящим научным исследованиям, особенно в социальных науках. В конечном счёте это не способствует росту знаний в обществе, а, наоборот, наносит ущерб социальному и символическому капиталу науки, искажая общественную дискуссию и усиливая недоверие к научному знанию как таковому.

Аннотация: В статье предложенная Е.В. Маслановым концепция разделения символического капитала науки и учёных рассматривается в контексте интерналистской модели, связывающей легитимность науки с такими её ценностями (нормативными и регулятивными идеалами), как незаинтересованный поиск истины и рациональность особого типа. Показано, что несмотря на функцию регулятивного идеала, обеспечивающую эпистемический приоритет науки, данные ценности не гарантируют её устойчивости к искажениям, неизбежно возникающим на практике. На примере конфликта интересов в прикладных исследованиях и при интерпретациях научной рациональности анализируется напряжение, вызванное сосуществованием представления о науке как об общественном благе с её вовлеченностью в политико-экономические практики. Делается вывод, что интерналистский идеал науки функционирует как источник символического капитала, однако его практическая реализация ограничена внешними интересами, диктующими условия научного производства.

Аннотация: В статье подводятся итоги дискуссии, посвящённой символическому капиталу науки в обществе риска. Отмечается, что тема вызвала интерес у коллег. Ими были предложены интересные подходы к анализу символического капитала науки в современном обществе. Высказанные идеи позволяют по-новому взглянуть на тезисы основной статьи. Констатируется, что в целом участники дискуссии согласны с тезисом о том, что символический капитал науки и символический капитал учёных не тождественны друг другу.

Аннотация: В статье, написанной в жанре мемуаров, дано подробное описание жизни философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова во второй половине 1980 х гг. Вместе с тем события и участвующие в них персонажи представлены в более широком временном контексте, что обеспечивает полноту их восприятия и возможность хронологического сравнения Повествование ведётся в форме личных воспоминаний, поэтому включает в себя ряд биографических сюжетов. В то же время полностью биографическим является только первая, относительно небольшая, часть мемуаров. Основной раздел воспоминаний содержит достаточно подробную характеристику кафедр философского факультета МГУ в том виде, в котором они существовали в описываемый период. Предпринята попытка определить их место, роль и значение в жизни факультета. Приведена краткая история возникновения кафедр и показаны их последующие трансформации. Через призму личных воспоминаний охарактеризованы наиболее заметные представители профессорско-преподавательского состава кафедр. Названы заведующие кафедрами и дана оценка их профессиональных и личностных качеств. Отдельно рассмотрен коллектив кафедры исторического материализма, к которой был прикреплён автор в период своей учёбы на факультете. Подводя итог и оценивая время учёбы на философском факультете МГУ, автор делает два следующих принципиальных вывода: 1) личные воспоминания непосредственного участника каких-либо событий неизбежно содержат в себе необъективируемые элементы субъективного восприятия прошлого; 2) у человека, скорее всего, есть лишь один способ борьбы со временем, беспощадным в своей абсолютной небытийности, – это память, которая позволяет заново пережить то, что, казалось бы, безвозвратно ушло в прошлое.

Аннотация: В статье предложена интерпретация неявного знания как недостающего звена (наподобие космологической постоянной Эйнштейна), заполняющего пробелы в научном объяснении ряда когнитивных и социальных феноменов. В силу такой функциональной нагрузки, содержание понятия «неявное знание» существенно различается в зависимости от теории и определяется тем, какие примеры играли центральную роль при её разработке. В первой части «Личностное знание как недостающее звено» изложена концепция личностного знания М. Полани, опирающаяся на три центральных примера: речевого общения, телесных навыков и научного поиска. Во второй части «Пределы автоматизации: трёхкомпонентная модель Г. Коллинза» представлены основные положения модели Г. Коллинза и показана её связь с работами учёного о пределах автоматизации. В третьей части обсуждается генезис идеи коллективного неявного знания и её критика со стороны С. Тёрнера. Четвёртая часть «Объект без постижимой структуры» посвящена собственной концепции С. Тёрнера. Показаны её корни в так называемой проблеме трансляции, а также связь с идеей традиции поведения (М. Оукшотт). В заключи-тельной главе рассмотрен вопрос о реальности кол-лективного неявного знания. Предложена интерпре-тация коллективного неявного знания как теоретиче-ского объекта, который не наблюдается эмпирически, но играет ключевую роль в работе теории, подобно волновой функции в квантовой механике.

Аннотация: Статья является первой из четырех частей онтологического трактата, в котором осуществляется попытка рационального выведения понятия бога (онтологического субъекта) и на основе этого понятия выстраивается целостная онтологическая система, описывающая мир и его цель. Принципиальным в трактате является то, что автор дистанцируется от религиозной и позитивистской (материалистической) позиций в отношении бога (с акцентацией противопоставления монотеизму) и определяет свою позицию как относящуюся к философско-гностическому направлению, заявляя о реанимирующей рационализации гностицизма. В данной статье выводится понятие онтологического субъекта – демонстрация онтологического субъекта (бога) как онтологически необходимого предмета в понимании сущего. Проблема выведения онтологического субъекта (бога) как предмета рационально познаваемого (а не мистического) видится автором в обосновании субъектности как необходимого атрибута основы сущего. Именно субъектность основы сущего ставится задачей, а прямое, без рационально выводимой субъектности, отождествление её с богом (как в классических доказательствах бытия бога) трактуется как ошибка, мистифицирующая это понятие. Субъектность определяется как принцип преодоления строгой дизъюнкции (дизъюнктивного выбора) в действии основы сущего в качестве причины сущего, когда основа сущего становится причиной сущего не по необходимости, подчиняясь некой закономерности в выборе из дизъюнктивных вариантов: становиться либо не становиться – а вне необходимости (свободно). Глубина проблемы выведения субъектности как атрибута основы сущего демонстрируется на примере понятия абсолютного духа Гегеля, оцениваемого как максимальное среди известных приближение к пониманию онтологического субъекта. Проблематичность гегелевского абсолютного духа как субъекта видится в том, что в диалектическом переходе между бытием и ничто, конституирующем абсолютного духа изнутри него самого, он не является свободным – преодолевающим дизъюнкцию «переходить/не переходить» вместо необходимости этого перехода, а кажущееся преодолением необходимости тождество бытия и ничто является, по утверждению автора, мнимым.

Аннотация: В статье формулируется тезис о том, что алгоритм выступает синтетической формой практики и стабилизированных из этих практик принципов рациональности; алгоритм – оператор рациональности, делающий её воспроизводимой и операциональной. В рамках раскрытия данной проблемы в статье поставлена задача проследить траекторию «практики – принципы – алгоритмы-операторы» и уточнить статус алгоритма как оператора рациональности. В методологическом плане в работе историко-философская реконструкция и сравнительный анализ классических моделей рациональности (эпистемологические преграды/разрывы у Башляра, парадигмы у Куна, фальсифицируемость у Поппера, исследовательские программы у Лакатоса, эпистема у Фуко) сочетаются с социологией науки (Латур), где рациональность соотнесена с воспроизводимостью и стабильностью сетей. Иллюстративный материал работы включает историю вычислительных техник и кейсы цифровых инфраструктур (инфосфера, платформенный капитализм, цифровой дизайн). Новизна выражена в (1) переинтерпретации алгоритма как синтеза принципов и практик; (2) показе принципов рациональности как ретроспективных абстракций устойчивых режимов действия; (3) операциональном критерии рациональности через удерживание сетей. Обсуждаются границы алгоритмизации (риск редукционизма в гуманитарном знании, управленческая логика платформ). Делается вывод, что алгоритм – кульминация перехода от мировоззренческих оснований к процедурным формам, в рамках которых рациональность функционирует как динамическая инфраструктура науки и культуры.

Аннотация: Статья посвящена анализу истоков публичной научной коммуникации (ПНК) – взаимодействия науки с обществом в форме популяризации, гражданской науки, экспертных заключений и публичных дискуссий. В качестве концептуально-методологической базы используются историческая эпистемология, герменевтика и историко-научная реконструкция. ПНК рассматривается как явление, необходимое не только обществу, но и самой науке для поддержания легитимности и подтверждения обоснованности знания. Исследование охватывает исторический путь ПНК от Античности до XIX в. В Античности ключевыми истоками стали практики пайдейи (образовательного диалога) и парресии (рискованного говорения истины), которые обеспечивали как передачу знаний, так и формирование ответственности учёного. В Средневековье и эпоху Возрождения развивались пограничные практики (магия, медицина), университеты и книгопечатание, формировавшие новые каналы взаимодействия учёных с публикой. Новое время и Просвещение ознаменовались появлением научных журналов и научно-популярных изданий, активной деятельностью Республики учёных, публичными экспериментами, а также философскими обоснованиями открытости науки (Ф. Бэкон, И. Кант, Д. Дидро). XIX столетие стало этапом институционализации науки и становления образа профессионального учёного. Обращение к истокам позволяет утверждать, что ПНК – это условие сохранения науки как деятельности и института, достигающего познавательных целей, но в то же время открытого, рефлексивного и социально ответственного.